Умер Владимир Гурвич. «Светлый, талантливый, порядочный и щедрый душой человек с тонким чувством юмора. Его любили и уважали тысячи радиослушателей и читателей».


В нашу жизнь ежедневно врывается устрашающая статистика смертей от коронавируса. Тысячи не известных нам погибших — это, конечно, ужасно. Но еще ужаснее, когда уходит один-единственный, кто был с нами рядом, кого мы знали, уважали и любили. Такое горе постигло нас сейчас. Умер наш коллега Володя Гурвич, известный спортивный журналист. Его обзоры регулярно появлялись на страницах «В Новом Свете». Слушатели «Радио Дэвидзон» знали Гурвича по его программе «Стадион».
Вот как откликнулась на эту потерю Оксана Баюл, известная украинская фигуристка, олимпийская чемпионка и чемпионка мира:
«Володя — профессионал, каких очень мало. Он любил спорт и им жил. Знал больше о фигурном катании, чем я. Мне его будет очень не хватать».
Не хватать будет многим. Гурвич был профессионалом до мозга костей, бесконечно преданным журналистике и спорту.
Даже уже будучи тяжело больным, 6 апреля, когда отмечался Международный день спорта, он написал на своей странице в «Фейсбуке»: «В это совсем не легкое время поздравляю всех с праздником».
Вот что говорят, прощаясь с ним, коллеги-журналисты.
Олег Сулькин:
«Очень, очень грустно. Володя — замечательный журналист, яркий, со своим видением и языком, о спорте он писал лучше всех в нашей части света. В этом я убедился воочию, когда работал главредом «ВНС», а Володя как спортивный обозреватель еженедельно присылал свои тексты. Горькая, невосполнимая потеря…».
Анна Симакова:
«Друзья уходят как-то невзначай,Друзья уходят в прошлое, как в память.И мы смеемся с новыми друзьями,А старых вспоминаем по ночам». (В. Егоров)
Володя, суперпрофессиональный, знающий про спорт все и вся, заботливый и понимающий, добрый друг. Мне трудно говорить о нем в прошедшем времени. Мы познакомились в 2002 году, во время презентации телеканала «НТВ Америка». Я только приехала в Америку, и это мероприятие было моим знакомством с нашей общиной. Володя уже к тому времени был частью русскоязычного журналистского пула и присутствовал на мероприятии в качестве уважаемого журналиста от местной газеты. Его статья была чуть несерьезной, скептической, немножко с подколкой. Я помню, позвонила ему после выхода статьи и спросила, что было не так. Володя извинился и искренне ответил, что не может врать и честно написал о своих ощущениях. Вот таким я его и запомнила — открытым, честным (даже когда в его интересах было бы лучше соврать), порядочным и искренне добрым. Потом у нас была возможность работать вместе на НТВ. Я мало знаю людей, которые бы могли говорить о спорте с таким запалом, что даже далекий от спорта зритель или слушатель чувствовал причастность к спортивным событиям, — а Володя мог. Благодаря Гурвичу не говорящие по-английски соотечественники могли следить за спортивной жизнью Америки и заражались Володиной энергетикой. Мало кто знал о его физическом состоянии, а ведь Володино заключительное «Бе­ре­гите себя» было искренне и от сердца. Такие люди, как Вова, заботятся о других в первую очередь. А вот сам не уберегся… Пусть земля ему будет пухом. Володя с нами, светлая память о нем, тепло, которое он оставил за собой, — все с нами. Я не могу говорить о нем в прошедшем времени. Ты вечно в наших сердцах, дорогой друг.
Ари Каган:
«Светлый, талантливый, порядочный и щедрый душой человек с тонким чувством юмора. Его любили и уважали тысячи радиослушателей и читателей».
Эдуард Лучин:
«Светлая память Владимиру Гурвичу! Мои соболезнования родным, близким и коллегам!».
Друзьям он был известен как человек разносторонне одаренный. Вспоминает Мариана Гринберг:
«Я не знала его по радио и телеэфирам, мы познакомились лет …дцать назад «при исполнении» — оба помогали в проведении продюсируемых Дэвидом Гроссом концертов. Рок-концертов. Он часто и с большой охотой рассказывал про Таллин, про общих друзей и знакомых. С ним всегда было спокойно, надежно и ненапряжно. Потом его работа стала мешать околоконцертной деятельности, и видеться мы стали реже. Я переехала в Массачусетс и практически перестала появляться в Нью-Йорке.
А потом мы вдруг встретились на слете КСП. Я познакомила его с Леней, а он меня — с Татьяной. Мы «перетерли за старое», поделились новым, и с удовольствием продолжили общаться на всех последующих слетах.
А потом новый вирус, пандемия, карантин — и отмена слета в этом мае. Татьяна Муравская стала писать сводки с передовой — и я писала в ответ, что мечтаю обнять их на слете в сентябре. И вот его больше нет. Подаренный им смешной кусочек деревяшки с приклеенными камнями и надписью «rock concert» есть, а его нет. Вовка. Володя. Владимир Гурвич. Вс¸. И не поговорить, и не написать комментарий, и не дождаться реакции, и не обнять, и не пожелать увидеться на следующем слете. Вс¸».
Каким он нам запомнится? Обаятельный, чуткий, интеллигентный. Талантливый. Галант­ный. Когда приходил в редакцию, всем девушкам — комплименты.
Рассказывает менеджер газеты «В Новом Свете» Елена Брусиловская:
«В последние годы Володя сильно болел. Почки. А прямо перед началом эпидемии попал в больницу с сердцем. Обычно, когда забирали в госпиталь, а последний год это происходило довольно часто, писал мне: «Извините, без меня». Но в свою последнюю госпитализацию не выдержал, потому что история затянулась на месяц. Стал писать между процедурами. «Даже не думал, что такое возможно. Смешно-грустно», — написал он мне 18 февраля.
Я жутко переживала, что эпидемия застала Володю в больнице. «Не волнуйтесь, Леночка, моя подруга, врач-инфекционист, забрала меня в свой госпиталь в Нью-Джерси». Но заболели оба. И Татьяна, и Володя. Татьяна должна была затвориться в карантине, просила приносить Володе еду в Бруклине через «Фейсбук». А когда поняла, что у него тоже вирус, умоляла поехать в больницу. Он отказался. Он понимал, что с ослабленной иммунной системой не выбраться. Мама врач, подруга врач. Он понимал. И сделал выбор — умереть дома. В одиночестве. Татьяна сказала: «Он умер так же, как и жил». Володя всю жизнь писал о спорте. Я не успела справиться о его здоровье в день выпуска. А потом уже было поздно… И все, что осталось, последние строки: «Извините, без меня…».
Очень больно. Дорогой Володя, простите и прощайте! Вы навсегда останетесь в наших сердцах!

Новости OnAir.ru